ФЭНДОМ


Глава 16
Чикаго; Сиэтл, 1997 г.

В начале сезона 1997/98 г. взаимные трения в "Буллз" - в особенности между Майклом Джорданом и его союзником Скотти Пиппеном, с одной стороны, и Джерри Краузе - с другой - окончательно обострились. Это были уже не легкие розыгрыши и подначки, а откровенные стычки, выглядевшие весьма неприятно. По мнению некоторых, Майкл в основном защищал Пиппена, чье положение в команде было не лучшим, а в словесных перепалках Скотти был не силен. Бедняга Фил Джексон почувствовал, что попал между двух огней. Хуже всего приходилось тем, кто основную часть времени проводил на скамейке запасных. О дорогостоящих контрактах им мечтать не приходилось, а наблюдать за стычками суперзвезды их команды и их босса большого удовольствия им не доставляло. Главное, что в этой войне не могло быть победителей. Конечно, Краузе не стоило так часто вертеться среди игроков, находясь постоянно с ними - в раздевалке, в автобусе, в самолете. Большинство генеральных менеджеров клубов стараются столь частых контактов избегать. Фил Джексон всеми силами пытался утихомирить Джордана, одновременно предупреждая Краузе, чтобы тот держался подальше от игроков, поскольку его присутствие их раздражает. Но Джерри не понимал, где черта, за которую лучше не переходить. В начале сезона он путешествовал вместе с командой на протяжении 5 или 6 недель, объясняя свое решение тем, что, находясь в гуще игроков, лучше поймет их состояние и нужды. Для игроков же он был чужаком, вступившим на их территорию. У игроков особая психология: будь то раздевалка, автобус или самолет - это их дом со своими традициями и правилами. Правилами, установленными ими самими, а не менеджерами. Здесь можно было расслабиться, повеселиться, отвлечься от всяческих проблем.

В том сезоне из-за неприятной ситуации, сложившейся с контрактом Пиппена, отношения игроков с Краузе обострились до предела. Несмотря на травму ноги, Пиппен продолжал путешествовать вместе с командой. Больше покоя не давала ему не низкая сумма его гонораров, а застарелое чувство обиды. Скотти хорошо помнил, что "Буллз" уже два раза хотели его продать и что Краузе в этих случаях вел с ним себя неискренне. Кроме того, ему казалось, что руководство клуба недооценивает его вклад в победы "Буллз" в пяти чемпионатах - все лавры доставались Джордану. Когда в начале того сезона команда прилетела в Лос-Анджелес из Финикса, выяснилось, что там, в Фениксе, местный клуб сообщил агенту Пиппена, что больше всего на свете он хотел бы приобрести именно Скотти. Такой контраст между энтузиазмом "Финикса" и полным равнодушием со стороны "Буллз" добавил, конечно, масла в огонь.

После матча с "Клипперс" в Лос-Анджелесе Билл Уолтон, комментировавший эту встречу для калифорнийских зрителей, выйдя из раздевалки "Буллз", сокрушенно качал головой - так его поразило угнетенное состояние Пиппена. Редко можно встретить великого игрока высококлассной команды, который находился бы на ножах с менеджерами и так громогласно заявлял о своем желании перейти в другой клуб. Тем же вечером Пиппен изловил Кента Макдилла, чикагского репортера, и заявил ему, что никогда больше за "Чикаго" выступать не будет. Засомневавшись в решимости Скотти, Макдилл поначалу решил не предавать его слова огласке. Но на другой день под нажимом Пиппена написал все же об этом. После этого в клубе вообще начало твориться черт знает что.

После победы над "Клипперс" чикагцы отправились в Сакраменто. В самолете произошла безобразная сцена с участием Джордана, Пиппена и Краузе. Примерно то же самое повторилось на другой день в Сакраменто, в раздевалке команды. Как обычно, началось все с разглагольствований Краузе о его подвигах на ниве поиска новых талантов. Победив "Сакраменто Кингз", "Буллз" полетели в Сиэтл. В самолете Пиппен мрачно пил пиво. В аэропорту Сиэтла команду ожидали два автобуса: один - для игроков, другой - для тренеров, администраторов и т.д. Краузе сел в автобус к игрокам, чем, по мнению тренеров, совершил ошибку. В автобусе обстановка была еще более нервная и взрывоопасная, чем в самолете. На борту лайнера тренеры и менеджеры не смешиваются с игроками. Там каждый держится сам по себе. Кто-то читает, кто-то спит, кто-то, надев наушники, слушает музыку. Разве что Джордан, Пиппен и Рон Харпер держались вместе - часами резались в карты. В самолете можно как-то уединиться, уйти в себя - в переполненном автобусе, наоборот, всегда возникают общие разговоры. Все, перебивая друг друга, разбирают особенности игры соперников или обсуждают достоинства местных красоток. Немудрено, что в такой эмоционально насыщенной атмосфере нередко вспыхивают перепалки. Фил Джексон не раз предупреждал Рейнсдорфа, что не стоит Краузе садиться в автобус для игроков: он действует им на нервы. Рейнсдорф в ответ предлагал тренеру попробовать свои силы в роли миротворца. Джексон в свою очередь пытался как-то урезонить Джордана. Майкл соглашался с тем, что его поведение не идеально, но бывают такие моменты, когда он просто не может сдержаться. Короче говоря, просвета в ситуации не наблюдалось.

Еще подлетая к Сиэтлу, Джексон пытался уговорить Краузе не ехать в одном автобусе с игроками. В конце концов, ему могут предоставить лимузин. Но Джерри заупрямился, и в автобусе возникла свара. Началось все с язвительного замечания Джордана, засомневавшегося в рыболовных достижениях Краузе. Майклу подыграл Пиппен.

Майкл был весьма искусен в словесных баталиях, никто другой в лиге не умел так больно уколоть оппонента. При этом он знал меру, понимал, в частности, что с Краузе слишком далеко заходить не надо - разумней вовремя попридержать язык. Будучи человеком вспыльчивым, Майкл тем не менее умел себя контролировать. У него был ясный и твердый ум, холодный рассудок и даже актерские данные. Поэтому иногда он мог изобразить дикую ярость, хотя окружающие даже не догадывались, что это всего лишь игра.

Пиппен был человеком другого склада. Его эмоции легко выплескивались наружу, и он не умел владеть собой, тем более когда был навеселе. Так и случилось в этом злополучном автобусе, везшем игроков из аэропорта Сиэтла в отель. Джордан вполне добродушно подначивал Краузе, но тут вмешался Пиппен и обрушился на менеджера: "Когда ты перестанешь болтать, будто я своей карьерой обязан тебе?" Затем Скотти во всеуслышание потребовал: либо клуб подписывает с ним новый контракт, либо пусть продает его. Пиппен, разгоряченный алкоголем, все больше распалялся. Наконец Джексон из-за спин игроков показал ему пивную бутылку, давая понять, что он уже много выпил и пора остановиться (один из игроков, Джо Кляйн, по наивности решил, что тренер как бы поднимает тост за Пиппена, приветствуя его поведение). "Не волнуйся, - успокоил Краузе Джексона, - мне его вопли до фонаря". Плохо все это кончится, подумал Джексон.

В общем, сцена получилась безобразная. Был бы Джордан один - он не переступил бы грань приличий. Но когда эту грань перешел Пиппен, Майклу пришлось помогать товарищу. В адрес Краузе посыпались всевозможные оскорбления.

На следующий день досужие репортеры раструбили по всей стране новость о том, что Пиппен поклялся никогда больше не выступать за "Буллз" и требует срочно продать его в любой другой клуб. Между тем сезон только начался, "Буллз" еще только раскачивались, а тут собирается уходить один из великих игроков. Положение, откровенно говоря, кризисное. Игроки не на шутку забеспокоились, и до предматчевой разминки Джексон провел с ними короткое совещание. Пиппен извинился перед товарищами, что создает им проблему, но решение его - твердое. Форму "Буллз" он никогда в жизни больше не наденет. Я всех вас люблю, сказал он, но, думаю, все кончено. Джексон почувствовал, что Пиппен катится под гору и, сжигая за собой мосты, нанесет большой вред не только команде, но и самому себе. Владельцам клуба, кстати, невыгодно было продавать Скотти: много они на этой сделке не заработали бы.

Пиппен, не обладавший внутренней твердостью и стойкостью Джордана, был человеком легко ранимым, что очень мешало ему на пути к спортивным высотам и широкой популярности. Свою карьеру он делал гораздо дольше Джордана, а защитные механизмы, так необходимые для жизни вне баскетбольной площадки, были у него ненадежными. Контролировать свои эмоции в обычной, ежедневной жизни Скотти не умел. Поначалу он их и на площадке плохо контролировал, благодаря чему соперники легко могли сделать так, что его игра неожиданно разлаживалась. За долгие годы он этот недостаток исправил. Теперь Скотти считался суперзвездой НБА, обладал пятью чемпионскими медалями, и во время матча ничто не могло вывести его из себя. Другое дело - его жизнь вне площадки. Здесь он уже давал волю своим эмоциям, а в мире НБА, населенном хищниками, в этом мире, где ставки росли не по дням, а по часам, слабости Скотти оборачивались против него. Так, во всяком случае, рассуждал Фил Джексон.

В течение нескольких дней Джексон не раз беседовал с Пиппеном, стараясь его успокоить. Пиппен же сделал несколько заявлений репортерам, где намекал, что по состоянию здоровья он уже может играть, но не хочет - и все из-за того проклятого контракта. Тренеры, впрочем, ему не верили: они видели, что на тренировках Скотти не может ни спуртовать, ни резко останавливаться. А если он притворяется больным, это тоже не в его пользу, думал Джексон. Наконец, тренер решил серьезно поговорить с Пиппеном. Он объяснил ему, что скоро он поправится - надо лишь набраться терпения и немного подождать, что, по крайней мере, на этот год контракт у него есть, а от дальнейших ссор с менеджментом он только проиграет: ведь на его репутации останется черное пятно, известное всей лиге. Единственный путь к свободе - отыграть на высшем уровне нынешний сезон, а летом 1998 г. стать свободным агентом и самому искать счастья.

Враждебная реакция Пиппена на его советы крайне удивила Джексона. Обычно Скотти спокойно выслушивал наставления тренера и легко с ним соглашался. А тут он полностью замкнулся в себе. Стало ясно, что, с точки зрения Пиппена, ни Джексон, ни Джордан не имели права ничего ему советовать: ведь они дождались высоких гонораров, а он все еще бедствует. Как говорится, сытый голодному не товарищ. Да, в свое время Фил и Майкл защищали его от начальства, уговаривая боссов, чтобы его не продавали, но почему же они не могут использовать свой авторитет, чтобы ему повысили контракт? Поэтому Пиппен на все их советы наплевал и даже стал проявлять к ним некоторую враждебность.

Джордан и Джексон, раздраженные таким поведением Скотти, избрали другую тактику, сообщив репортерам о своем недовольстве публичными высказываниями Пиппена. Они в один голос заявили, что в наступившем сезоне "Буллз" снова намерены стать чемпионами НБА и, конечно, очень рассчитывают на Скотти. Из всех звезд клуба в 1987 г. контракт с клубом был подписан лишь с ним, остальным свои контракты пришлось перезаключать, Пиппен заранее умолял Джордана и Джексона не сбежать на сторону. "Не оставляйте меня здесь одного" - эти его слова Майкл хорошо помнил. Джордан и Джексон остались в клубе, а Пиппен собирается проделать такой финт. Джексон был искренне удивлен его поведением и подумал, что со временем Скотти будут ждать еще большие неприятности.

В тот вечер в Сиэтле "Буллз", выступавшие против местного клуба "Суперсоникс" (вполне вероятного их будущего соперника в финальной серии), играли вполне прилично, но все же уступили хозяевам в овертайме, - причем поражение было очень обидным: Тони Кукоч промахнулся по кольцу буквально на последней секунде дополнительного времени. Из Сиэтла они возвращались невеселыми: на их счету стало всего 8 побед и целых 6 поражений. А впереди предстояли встречи с очень сильными клубами. Джордан играл в тот вечер здорово, но провел на площадке слишком много времени - не пошли броски, а это верный признак усталости. Возможно, Майкл ошибся: не надо было форсировать игру с первых же матчей сезона. Что касается Родмана, он наконец-то обрел форму, а вот Кукоч, на которого возлагалось столько надежд, часто ошибался и избегал жесткой борьбы. Теперь все зависело от Пиппена. Вернись он в строй здоровым и отдохнувшим, "Буллз" в каждом матче устраивали бы у щита соперника такую заваруху, что легко бы вышли в "плей-офф". А Скотти то собирается просидеть на скамейке запасных весь сезон, то нарывается на неприятности и в итоге попадет в какой-нибудь захудалый клуб. По пути из Сиэтла Джексон сомневался, оставят ли они Пиппена в команде, а если и оставят, то как он, при его психологическом состоянии, будет играть? Тренер боялся печального повторения бесславного матча серии "плей-офф" в 1994 г.

Фил Джексон вспомнил один примечательный момент из своей тренерской практики, когда он работал с "Буллз". Это произошло в 1994 г. (Майкл Джордан тогда временно подался в бейсболисты. Может, поэтому в том сезоне "Буллз" не стали чемпионами). Во время финальной серии Восточной конференции чикагцы играли с ньюйоркцами. Шла третья встреча. До конца игры оставалось менее двух секунд, а счет был равным - 102:102. Джексон объявил тайм-аут и набросал игрокам схему, согласно которой последний бросок он доверил Тони Кукочу.

Скотти Пиппен, в отсутствие Майкла ставший безусловным лидером команды и к тому же кандидатом на звание самого ценного игрока лиги, тут же возмутился и отказался возвращаться на площадку. Своя причина была и у него. За минуту до этого, когда "Буллз" владели мячом, тренеры подсказали игрокам, чтобы они, растянув оборону соперников, вывели Пиппена на свободное место на правом краю. Но Кукоч - как в тот сезон с ним часто случалось - замешкался, несмотря на отчаянную жестикуляцию Скотти. В этой неразберихе "Буллз" нарушили правило 24 секунд.

Однако, какая бы причина для вспышки ярости у Пиппена ни была, произошло невероятное: великий игрок отказывается в столь решающий момент возвращаться на площадку. Такого еще никто не помнил. Бывало, конечно, что слабый игрок, отозванный тренером с площадки за свои промахи, на просьбу вступить в игру снова не реагировал. Но когда так капризничает суперзвезда, да еще за две секунды до конца ответственнейшего матча! Нонсенс! Ошеломленный Джексон повернулся к своим помощникам: "Не хочет играть! Что мне делать?"

"Черт с ним! - сказал один из его помощников, Джимми Климонс. - Справимся и без него!"

Большинство тренеров конечно же дожали бы Пиппена. Но Джексон лишь сказал ему пару "теплых" слов и махнул на него рукой. Кукоч все-таки успешно справился с последним броском, и чикагцы в итоге выиграли встречу, но вздорный поступок Пиппена омрачил их победу.

Вообще говоря, Джексон предоставлял игрокам на площадке большую свободу действий, эту тактику он перенял у Реда Хольцмана, который в свою очередь был его тренером, когда Фил выступал за нью-йоркский клуб. Джексон придерживался таких принципов: игроки сами все знаю и умеют. Точно в таком же демократическом стиле он проводил тайм-ауты. Но случай с Пиппеном был из ряда вон выходящим, хотя, конечно, Джексон не мог не учитывать заслуг Скотти, его весомого вклада в победные матчи "Буллз".

Короче, тренер находился в полной растерянности. Придя после матча в раздевалку, он первым увидел там Билла Картрайта, центрового, ветерана команды, пользующегося в ней безграничным уважением. Тот чуть ли не рыдал, бормоча: "Не могу поверить, что он так поступил... Никогда такого не видел..." Джексону нужно было время, чтобы собраться с мыслями. На счастье, он носил контактные линзы, а чтобы снять их, потребовалось целых пять минут. Затем он встретился с Пиппеном и остальными игроками. Осторожно подбирая слова, тренер сказал: "Поступок Пиппена - дикий, он не укладывается ни в какие рамки. Забыть такое невозможно, и Пиппен должен чистосердечно раскаяться, признать свою вину - не только публично, но и в первую очередь перед своими товарищами, которых только что так подвел". Джексон сообщил также, что соберет журналистов и все им честно, без утайки расскажет. Кроме того, будучи человеком набожным и знающим, что есть Высший судия, он заставил игроков прочесть вместе с ним "Отче наш", после чего вышел в сопровождении Картрайта к томящимся от нетерпения журналистам.

Когда импровизированная пресс-конференция закончилась, разборки в раздевалке продолжились. Взволнованней всех был Картрайт. "Вспомни, через что нам пришлось пройти, как трудно нам было выигрывать без Майкла, - говорил он Пиппену. - Как же после этого ты мог так поступить?" Когда игрока осуждают его товарищи по команде, это на него действует сильнее, чем выговор, выслушанный от тренера. Теперь оставалось только ждать, послужит ли это Скотти хорошим уроком и восстановит ли он в глазах партнеров так неожиданно утерянный авторитет.

Тем же вечером с Джексоном встретился Тим Хэллэм, пресс-секретарь клуба. Он заметно волновался: будущее команды могло оказаться на волоске. К его удивлению, Джексон воспринял произошедшее абсолютно спокойно. "Нечего делать из этого проблему", - сказал он. Хэллэм позднее понял, что именно в этом, в сущности, не столь уж значительном эпизоде, а не в победах на чемпионатах наиболее ярко проявился тренерский дар Фила Джексона.

На следующий день Джексону позвонил из Алабамы Майкл Джордан, выступавший там за бейсбольный клуб "Бирмингемские Бароны". Новость он узнал из газет, но его интересовали подробности. "Не могу в это поверить, - сказал Майкл. - Как могло такое случиться?" Джексон ответил, что и сам не может объяснить поступок Пиппена, но факт есть факт. "А сам Скотти хоть понял, что он наделал?" - спросил Джордан. "Ну, он, конечно, извинился, но не думаю, что он по-настоящему раскаивается", - ответил Джексон.

Джордан, прошедший школу "Каролины", где ослушаться тренера было немыслимо, все же не мог поверить в случившееся. "Ему этого никогда не забудут и не простят", - сказал он. "Я так не думаю, Майкл, - ответил Джексон. - Люди прощают окружающим и более серьезные проступки".

Но хватит воспоминаний. Вернемся в осень 1997 г., когда Пиппен снова начал мутить воду. Джексон решил, что ситуацию надо любым способом уладить и здесь ему могут помочь партнеры Скотти. То, что он вытворил в 1994 г., ребята давно ему простили, но если сейчас он, затаив из-за своего неудачного контракта злобу на руководство клуба, станет играть не в полную силу, а то и вовсе саботировать игру, то этого ему уж точно не простят. Чтобы держать Пиппена подальше от Краузе, Джексон уговорил Скотти какое-то время не ездить в автобусе для игроков. Кроме того, он придумал роль для Рона Харпера, с которым Пиппен был более близок, чем с остальными игроками. Рону было поручено постоянно, но не назойливо сообщать Скотти о том, как все в команде ценят его, верят в него и целиком на него полагаются. Джексон также постарался, чтобы в прессу попадало поменьше материалов о делах в клубе. Не секрет ведь, что репортеры склонны делать из мухи слона, а рядовой эпизод раздувать в сенсацию.

Настроение в команде к тому времени изменилось. До тех пор в коллективе царила довольно спокойная атмосфера - можно сказать, даже радостная, несмотря на все трения с руководством клуба. Играли так, будто играют последний раз в жизни и терять уже нечего. Однако эта команда существенно отличалась от той, что завоевала первые три чемпионских титула. Там были совсем молодые парни: Б. Дж. Армстронг, Стейси Кинг, Уилл Пердью - впервые попавшие в клуб НБА. Они не знали, что значит играть в слабом клубе, который на протяжении длительного утомительного сезона может одержать от силы всего лишь 35 или 40 побед. Нынешняя же команда была совсем другой. Билл Уэннингтон, Джо Кляйн, Джуд Бюхлер, Рэнди Браун, Рон Харпер и Стив Керр, успевшие до этого поиграть в других клубах, трезво оценивали свои способности и были счастливы, что попали в команду, завоевавшую чемпионские титулы НБА. Для некоторых из них "Буллз" стали уже третьим или четвертым по счету клубом, и последнее пристанище их радовало. Особенно нравился им тренер, которому они беспрекословно подчинялись. Да и Джексону легко было с ними работать. Чтобы беречь свои нервы, игроки старались не участвовать в сварах между Краузе, с одной стороны, и Пиппеном и Джорданом с другой.

Однако сейчас турнирное положение команды оказалось шатким, и уверенности в том, что с возвращением Пиппена в строй все изменится к лучшему, не было. Да и вообще никто не знал, что он может выкинуть. Когда команда провела 15 матчей, одержав всего 8 побед, Джексон провел очередное совещание с игроками. Он сообщил им, что они уже успели проиграть больше встреч, чем за всю первую половину предыдущего сезона, который они завершили с 69 победами и 13 поражениями. Что еще хуже, они стали проигрывать аутсайдерам, которых раньше легко одолевали. Кроме того, у них сейчас не получается концовка игры, что недопустимо для чемпиона НБА. Именно на последних минутах команда, носящая чемпионское звание, взвинчивает темп и окончательно добивает растерявшегося соперника. Теперь же уже соперники, почуяв эту слабинку "Буллз", стали перехватывать у них инициативу.

После этого совещания положение дел стало меняться, и в основном благодаря Майклу Джордану, чей боевой дух достиг невиданных высот. На каждый обычный календарный матч он выходил как на встречу в серии "плей-офф". Майкл усилил свою и без того блестящую игру в обороне. Следуя его примеру, заметно подтянулись и другие игроки. Особенно резко прибавил в игре Деннис Родман. Майкл радовался за него и после каждого матча говорил репортерам примерно следующее (с различными вариациями): "В этом сезоне Деннис - наш самый ценный игрок. Без Денниса мы как без рук. Никогда не видел, чтобы кто-либо из моих товарищей по команде так здорово играл". От похвал Майкла Родман прямо-таки расцветал, и, действительно, в отсутствие Пиппена он стал второй по величине звездой клуба. В следующих 18 матчах он стал в среднем совершать 17 результативных подборов за игру. Раньше этот показатель у него был 13 - разница существенная. "Буллз" снова стали грозной командой. Они не играли на публику, не демонстрировали артистические трюки - они просто делали все, чтобы победить. И хотя их игра не выглядела такой мощной, как в предыдущие два сезона, они тем не менее снова стали побеждать. Пока что список побед "Буллз" не достиг необходимого им уровня, но старались они изо всех сил. Кроме того, они лидировали в НБА по одному важному показателю: ни одна другая команда лиги не побеждала соперников с таким большим разрывом в счете.