ФЭНДОМ


Глава 26
Чикаго, 1993 г.

Третий чемпионский титул подряд, завоеванный через год после победы "Дрим Тим" на барселонской Олимпиаде (а лидером этой команды был конечно же Майкл), еще больше способствовал росту славы Джордана, чье имя обросло невероятными легендами. Некоторые считали, что если до Олимпиады он зарабатывал 20 миллионов долларов в год, то после нее - уже 30 миллионов. Никто из деятелей спортивного мира не видел, чтобы кто-нибудь рекламировал различные товары с таким же успехом, как Джордан. Но постепенно у Майкла что-то не заладилось. Он стал пленником своих успехов. Пресс оказался слишком сильным. Джордан ни на день не мог позволить себе расслабиться, передохнуть. Слава лишила его естественной свободы.

Началось все с азартных игр, которые Майкл обожал с юных лет. Заключать пари по любому поводу было его любимым развлечением. Еще в колледже на тренировках он без пари не обходился. Ставки, конечно, были небольшие: точный штрафной бросок - 25 центов. Майкл как-то раз случайно обронил Дину Смиту, что Рой Уильямс задолжал ему бутылку кока-колы. Ничего не понявший Смит спросил Уильямса, что за ерунду мелет Майкл. "А, он имел в виду пари, что мы заключили с ним в ходе вчерашней тренировки", - пояснил Рой.

Позже, когда он стал уже профессионалом, Джордан любил соревноваться в различных видеоиграх с Дэвидом Фальком. Причем вел себя как ребенок. Когда Фальк делал очередной ход, Майкл специально отвлекал его внимание разговорами на серьезные темы.

Джордану всегда и всюду нужна была только победа. Он пристрастился к карточным играм, за которыми баскетболисты "Буллз" коротали время в длинных перелетах. У Майкла были незаурядные математические способности, которые позволили ему быстро стать карточным гроссмейстером. Вскоре тренеры "Буллз" стали предупреждать более молодых игроков, чтобы те не садились играть в карты с Майклом - бесполезное занятие. Но парни не прислушались к советам наставников.

Если Джордану не везло, то он настаивал еще на одной партии в карты или в гольф и не успокаивался до тех пор, пока не выиграет. И дело было не только в его врожденном спортивном азарте - игры давали ему возможность расслабиться, хоть как-то отвлечься от пресса славы. Он словно чувствовал себя под микроскопом, через который его разглядывал поначалу спортивный мир, затем вся нация, а со временем - и большая часть нашей планеты. Сидя в гостиничном номере, он ощущал себя узником неведомого злого волшебника. Поскольку Майкл никуда не мог спокойно выйти, чтобы к нему не бросилась целая толпа, он стал отсиживаться в четырех стенах, приглашая в гости друзей. Часто к нему приезжал отец и старые дружки из Северной Каролины. Постоянно присутствовали личные телохранители, и вся эта компания дружно резалась в карты. "Что странного в поведении Майкла, - говорил его закадычный друг, весельчак и заводила Чарльз Баркли, - так это то, что, когда мы с ним встречаемся, сидим без конца в номере отеля - ведь он на улицу носа не сует".

Постепенно самой важной отдушиной для Майкла стал гольф. На его поле, как и на баскетбольной площадке, Джордан мог сделать желанный глоток свободы. А окружающий мир, где столько людей обращалось к нему с бесконечными просьбами и требованиями, уничтожил эту свободу и становился попросту опасен для его психического здоровья. Ситуация, в которой оказался Майкл, имела свою специфику. Душившее его кольцо славы и коммерческих обязательств отняло у него право на неприкосновенность личности. Оно вторглось в его частную жизнь. А между тем он был совсем молодым человеком, который воспринимал свободу чисто физически.

Еще когда Майкл учился в средней школе, а потом в колледже, друзья удивлялись огромному запасу его энергии. Он в два раза больше всех играл и тренировался и в два раза меньше всех спал. Очевидно, у него был уникальный обмен веществ, и первые признаки этого явления стали очевидны, когда Майкл еще учился в колледже. "Каролина" тогда приехала в Европу, и так уж случилось, что ей предстояло в один и тот же день встретиться сразу с двумя европейским клубами, за которые выступали не самые худшие игроки. Первый матч перешел в овертайм, и во время тайм-аута Джордан сказал Рою Уильямсу: "Уважаемый тренер, кажется, эта тягомотина мне надоела, и я собираюсь с ней покончить". После чего Майкл, как обычно, взял игру на себя и привел свою команду к победе. Потом, после 30-минутной передышки, съев две конфеты, он и во второй игре доминировал на площадке. Уже тогда его партнеры поражались тому, насколько велик его энергетический запас. Потом, уже придя в НБА, Джордан без труда опроверг опасения в свой адрес. Многие думали, что этот юный новичок сломается посередине чемпионата, а он между тем набирался сил. Но вот пришло время, когда Майкл уставал не столько от изнурительных матчей, сколько от своих "внебаскетбольных" обязанностей и стал находить утешение лишь в гольфе. "Почему Майкл так любит играть в гольф? - задал как-то риторический вопрос Мэджик Джонсон. - Да потому, что он хочет отключиться от мира сего. Он играет в гольф с семи утра. Пока не стемнеет. Там, по крайней мере, его никто не беспокоит, ему никто не мешает. Он получает истинное наслаждение, потому что в эти часы он отрезан от мира".

По мере того как состояние Джордана росло, увеличивались и ставки, которые он делал на исход встречи в партиях в гольф. Иногда они бывали просто безрассудными. Поначалу он ставил 100 долларов за попадание в каждую лунку. Впоследствии эта цена возросла до 1000 долларов. "Играть с Майклом все равно что участвовать в Третьей мировой войне, - говорил Джин Эллисон, постоянный партнер Джордана. - Ему же обязательно нужно вынуть из тебя кишки. Но в принципе он хороший парень. Развлекается - что тут плохого?"

Поначалу об увлечении Джордана гольфом знал лишь сравнительно узкий круг людей, но после окончания баскетбольного сезона 1990/91 г. об этой маниакальной его страсти прослышала и широкая публика. Тем летом Майкл уехал отдохнуть в Хилтон-Хэд (Южная Каролина), где у него был свой дом. Как всегда, он играл в гольф, но на сей раз попал в сомнительную компанию. Один из его партнеров был вскоре арестован за торговлю наркотиками и уклонение от уплаты налогов. Другой - убит. История попала в газеты, и о тайном увлечении Майкла стало известно.

Об этих двух типах стоит рассказать подробнее. Один из них, Джеймс Баулер, имел темное прошлое. В свое время он подторговывал кокаином, за что был арестован. А когда его освободили условно-досрочно, он дважды нарушил закон, носил при себе полуавтоматический пистолет. Баулер был профессиональным игроком в гольф, чем неплохо зарабатывал себе на жизнь. Схема была довольно проста. Кто-нибудь делал на него внушительные ставки. Баулер выигрывал партию и получал солидную долю суммы, вырученной в результате беспроигрышного пари. В Монро (Северная Каролина) у Сэма были магазинчик, где продавались принадлежности для гольфа, и тренировочный полигон для начинающих автомобилистов.

Как-то раз в 1986 г. знакомый Баулера сообщил ему, что на близлежащем поле для гольфа играет сам Майкл Джордан. Сэм не придал этой новости особого значения: ему приходилось играть со многими знаменитостями. Но когда знакомый добавил, что Джордан заключает пари на 100 долларов на попадание в каждую лунку, Баулер тут же почувствовал запах добычи, собрал свои клюшки и помчался на встречу с очередным "лохом" (так, во всяком случае, ему казалось).

Репортер газеты "Вашингтон Пост" Билл Брубейкер, бравший интервью у Баулера в 1993 г., а он в это время сидел в Техасской федеральной тюрьме, спросил Сэма, считает ли он самого себя фанатиком гольфа. Баулер не без гордости ответил: "Если вам угодно так меня называть, я не рассержусь. И вот что я вам скажу. Если вы собираетесь сегодня поиграть в гольф, захватите с собой полный обед. Это вам не поездка на пикник".

Он играл с Джорданом целых пять лет, непрерывно заключая с ним пари. По словам Баулера, он всегда имел при себе наличными около 30 тысяч долларов. В 1991 г. после окончания баскетбольного сезона Джордан и его компания устроили многодневный гольфо-карточный марафон. В гольф играли с утра до вечера, а по ночам резались в карты. Все это происходило в доме Майкла в Хилтон-Хэд. В 7.00 завтракали, а к 8.00 уже были на поле для гольфа. За день успевали пройти 27 лунок. Ставки обычно были по 100 долларов за каждую лунку, но порой достигали 500 и даже 1000 долларов. Те, что побогаче, объединились в свою группу и играли отдельно от остальных, которым столь высокие ставки были не по карману.

По окончании этого пятидневного сумасшедшего марафона Джордан задолжал 57 тысяч долларов Сэму Баулеру и 108 тысяч Эдди Доу, местному финансисту, в чьи обязанности входило вкладывать деньги Сэма в выгодное дело. Джордан, естественно, послал на имя Баулера чек, но федералы его перехватили, обвинив Сэма в нежелании платить подоходный налог с этой солидной суммы. А Доу в феврале 1992 г. был убит проникшими в его дом грабителями. Судя по всему, это преступление никак не было связано с "марафоном-91". Во всяком случае, полиция нашла в "дипломате" убитого два чека на общую сумму 108 тысяч долларов, посланных Майклом Джорданом.

Руководству НБА, разумеется, не понравилось то, что суперзвезда лиги попал в неприятную историю, и оно начало докапываться до истины. Однажды на Джордана даже надели наручники, но расследование свелось в конечном счете к минимуму. Майкл в своих признаниях утаил большую часть подробностей о своих пристрастиях к азартным играм на деньги. Но год спустя некто Ричард Эскинас выпустил на свои средства книгу, в которой расписал себя как человека, зарабатывавшего себе на жизнь азартными играми. В ней он упомянул, что однажды, играя в гольф с Джорданом на протяжении десяти дней, он выиграл у Майкла 1 миллион 250 тысяч долларов. Джордан начал торговаться, и они, в конце концов, остановились на 300 тысячах. Майкл вынужден был публично признать, что он в свое время действительно задолжал Эскинасу 300 тысяч долларов.

Пристрастия Майкла никак не отражались на его баскетбольных успехах. Гольф стоял особняком, хотя в обоих видах спорта Джорданом руководил один и тот же импульс - неуемная жажда победы, своего рода инстинкт хищника. "Проблема Майкла не в том, что он играет на деньги, деньги для него мало что значат, - говорил его отец Джеймс Джордан. - У него другая проблема, более серьезная - его нечеловеческий спортивный азарт. Иной раз эта штука становится опасной". Примерно такого же мнения придерживался и Дэвид Фальк. Позже в беседе с Бобом Грином из газеты "Чикаго Трибьюн" Майкл разыграл из себя кроткого ягненка, сказав: "Вы хотите спросить, действительно ли я играл на деньги с этими темными личностями? Отвечу честно: да, играл. Думаете, больше не стоит играть с мошенниками и проходимцами? Полностью с вами согласен. Это никогда не повторится".

Однако эта история имела свое продолжение. Когда в 1993 г. "Буллз" проводили в Нью-Йорке серию "плей-офф" против хозяев - клуба "Никс", Джордану вздумалось слетать на один вечер в Атлантик-Сити, чтобы, как обычно, сыграть в гольф на деньги. Новость просочилась в прессу. Телевидение встало перед серьезной дилеммой. С одной стороны, его задача - развлекать зрителя. С другой - сообщать ему правдивую информацию. Во время перерыва между двумя половинами одного из матчей серии "плей-офф" Боб Костас, видный телеобозреватель NBC, стал расспрашивать Дэвида Стерна, что за история приключилась с Джорданом. Вопрос был щекотливый. Крупнейшая телекорпорация попала в затруднительное положение: проводить честное журналистское расследование или замять все (не волнуйтесь, дорогие телезрители, это просто шутка). Дело осложнялось еще и тем, что НБА и телевидение тесно были повязаны друг с другом в создании сверхположительного имиджа Джордана, а в те времена, когда многие молодые баскетболисты "косили" под панков, такой имидж имел немаловажное значение.

Дик Эберсол заранее проинструктировал Костаса, чтобы он в беседе с Дэвидом Стерном сделал упор на положительные сдвиги в НБА: на успехи "Дрим Тим" в Барселоне и высокий рейтинг последних финалов чемпионата лиги. По ходу интервью Костас решил, что позитивного материала он набрал уже достаточно, однако Эберсол придерживался иного мнения. Ему казалось, что Костас собирается припереть Стерна к стене. В фургоне, где размещалась передвижная станция NBC, слышали, как Эберсол старается своими указаниями Костасу исказить беседу. Однако тот на реплики своего босса не реагировал. Интервью уже подходило к концу, когда разъяренный Эберсол заскочил в фургон и начал осыпать Костаса ругательствами. Тот невозмутимо продолжал задавать Стерну вопросы, которые задал бы на его месте любой толковый журналист, стремившийся узнать реальные факты, а не показную мишуру. Стерн не выказывал раздражения, и вспыхнувший было конфликт погас.

Но для Джордана наступили тяжелые времена, и ситуация в дальнейшем обещала быть еще хуже. Статьи, посвященные скандалу вокруг его игр на деньги, оскорбляли Майкла. Ведь совсем недавно пресса боготворила его, хотя некоторые репортеры и были чересчур назойливы.

Теперь же Майкл видел в журналистах своих врагов. Что ж, он был не первым и не последним в ряду знаменитостей, прошедших через метаморфозы, характерные для нашей сегодняшней культуры. Сегодня ты молодой человек, щедро наделенный природой, дары которой позволяют тебе достичь славы и богатства, а завтра ты - жертва того же чудовищного механизма, что вознес тебя на недосягаемые вершины. Огромное состояние означает одновременно и постоянное вторжение в твою личную жизнь. Это две стороны одной медали.

Как-то раз Джордан сказал Бобу Грину, журналисту, которому он всегда доверял, что ему не понравился дух коммерциализации, царивший на Олимпийских играх в Барселоне. "Сплошная торговля, а мы были зазывалами" - таков был его комментарий, прозвучавший довольно странно из уст человека, заработавшего огромное состояние на рекламе различных товаров.

Талант и обаяние Джордана теперь работали против него. Много ли значит всемирная известность, когда ты не можешь позволить себе остаться наедине с собой и не имеешь права на малейшую ошибку? Неверный шаг - и ты словно на витрине, мимо которой проходят миллионы любопытных зевак. Конечно, кабельное телевидение сослужило НБА хорошую службу, но оно ведь освещало не только спортивные события - оно и гонялось за дурно пахнущими сенсациями. Содержание многих телешоу было посвящено не столько очередным успехам знаменитостей, сколько их провалам. Представив американским телезрителям спорт во всей его полноте, кабельное телевидение столь же широко освещало изнанку жизни звезд. И, как правило, вчерашние герои сегодня развенчивались. Подобная судьба, судя по всему, ожидала и Майкла Джордана.

Теперь СМИ пытались выяснить малейшие подробности его личной жизни, касались ли они баскетбола или нет. Если раньше у репортеров все же была какая-то профессиональная этика, то сейчас она рассматривалась как нечто старомодное. Детали, упоминать о которых прежде считалось неуместным, бестактным, обрели статус важнейших новостей дня. Да, Джордану поистине некуда было спрятаться.

Когда его звезда только еще всходила, Майкл высоко ценил внимание прессы. Но когда он одолел вершину олимпа и захотел на ней остаться как можно дольше, он почувствовал, что журналисты ему практически не нужны. Помочь они уже ни в чем ему не могут, а вот спустить его с небес на грешную землю - за это они возьмутся с большой охотой. Хлебом не корми. К тому же количество репортеров увеличилось до устрашающих размеров. На смену небольшой группе хорошо знакомых ему журналистов-профессионалов, прекрасно разбиравшихся в баскетболе и которым можно было полностью доверять, пришла ватага посторонних людей, ничуть не интересующихся баскетболом. Эти ищейки только и делали, что пытались пролезть ему в душу. Джордан становился все осторожней, тщательно взвешивал каждое свое слово. Пресса, по его мнению, старалась всеми силами отнять у него все то, что он заслуженно приобрел. Примерно такие же чувства испытывали многие американские кинозвезды и даже президенты США, но заметное охлаждение Майкла к прессе, его холодный, даже враждебный тон, его вечные ссылки на нехватку времени искренне удивили его старых друзей из журналистского корпуса. Наиболее проницательные из них поняли, что Майкл превращается в жертву своего успеха. Система, которая его создала, его же и уничтожает.

Но настоящая беда приключилась в августе 1993 г. - отец Майкла Джеймс Джордан был зверски убит. Он ездил на похороны своего друга и, возвращаясь домой, почувствовал усталость и притормозил на обочине шоссе, чтобы немного вздремнуть. Сказалась привычка, унаследованная от старых времен, когда цветному не так-то просто было получить номер в приличном мотеле. Два местных подонка убили Джордана-старшего и угнали его машину.

Майкл сильно переживал страшный удар. Он всегда был очень близок с отцом. Когда Майкл стал звездой "Буллз", Джеймс Джордан уволился с работы и переехал в Чикаго, открыв там небольшую мастерскую по ремонту всякой всячины. Он часто сопровождал сына в его бесчисленных перелетах. Они скорее напоминали не отца и сына, а двух близких друзей или двух братьев с солидной разницей в возрасте.

Джеймс Джордан был необыкновенно добросердечен, прост и легок в общении, быстро заводил друзей. Сын арендатора-земледельца, он вырос в нелегкое время - и для всей Америки, а тем более для ее цветного населения. Темнокожий сельский парень с Юга, Джеймс добился всего в жизни своим тяжелым трудом. У него было тонкое чувство юмора, которое ему часто помогало преодолевать жизненные невзгоды. Как все темнокожие южане его поколения, он привык смеяться, когда ему было плохо, и радоваться малейшим проблескам счастья. Став пожилым человеком, Джеймс Джордан с удивлением узнал, что жизнь может быть прекрасна, а времена изменились к лучшему.

Добродушный и общительный Джордан-старший легко вписался в атмосферу привилегированного клуба НБА и в немалой степени скрасил ее. Его любили все: служащие "Чикагского Стадиона", репортеры, игроки, тренеры. За глаза его называли "папашей". Джеймс как ребенок радовался, что под конец жизни он купается в лучах славы своего сына и может не считать каждый доллар. Его присутствие облегчало жизнь Майклу, помогало ему снять постоянные стрессы.

Гибель отца полностью опустошила Майкла. Узник своей славы, он не мог даже достойно предать его земле. Похороны, на которые должны собираться только родные и близкие, превратились в событие общественной жизни. А некоторые репортеры додумались связать убийство Джордана-старшего с увлечением Майкла азартными играми.

Казалось, этот удар судьбы окончательно сломает Майкла, но он приучился жить под ежедневным прессом, когда ты не имеешь права на ошибку и вечно должен оправдывать чьи-то ожидания. Конечно,

Майкл изменился. Исчезла его лучезарная улыбка. Очередной сезон выдался трудным для него. К личному горю прибавились традиционные стрессы, которые испытывает многократный чемпион НБА. Обострились его отношения с Грантом, в результате чего в раздевалке "Буллз" царила напряженная тишина. Все чувствовали какую-то неловкость.

На площадке Майкл оставался прежним Джорданом - игра означала для него утешение и свободу, а вот на тренировках он стал менее сосредоточенным и больше не излучал веселья. Тренировки, которые в прошлом доставляли ему столько радости, теперь превратились в обычную работу. То же примерно чувство испытывали и другие чикагские игроки, тяжело переносившие бремя свалившейся на них славы. Но у Майкла были и свои причины. После всех скандалов, связанных с его страстью к игре на деньги, он страдал, если так можно выразиться, похмельем. Все чаще и чаще он говорил близким друзьям, что думает расстаться с баскетболом. В конце 1993 г. слухи о намерении Майкла покинуть НБА дошли до Дина Смита, и тренер "Каролины" тут же прилетел в Чикаго на домашний матч "Буллз". Он и раньше нередко бывал здесь: ему хотелось убедиться своими глазами, как прижился в профессиональном баскетболе его бывший воспитанник. Но о своем приезде Смит всегда предупреждал Майкла, а на сей раз появился неожиданно для него. Оба при этом почувствовали, что, может быть, Смит видит игру своего любимца в последний раз.

Мэджик Джонсон тоже почувствовал, что с Джорданом творится что-то неладное. Хотя они были уже не коллеги (Мэджик к тому времени стал телекомментатором), но Джонсон, с его профессиональным опытом и проницательностью, подметил, что в игре Майкла что-то исчезло. Кстати говоря, в последнее время Джонсон вошел в круг ближайших друзей Майкла, в основном - бывших игроков "Каролины", которые часто собирались в доме Джордана и играли с ним в гольф или в карты. Мэджик не раз предупреждал своих коллег по NBC, что Джордан думает уйти из баскетбола, хотя и очень любит его. По мнению Джонсона, силы Майкла подкосила изнанка его славы и богатства. Что касается его страсти к азартным играм, ей не нужно придавать особого значения. Важно, как считал Джонсон, другое: вокруг Майкла образовался своего рода вакуум. Сам Мэджик и Ларри Бёрд покинули сцену, молодые яркие игроки, в частности Грант Хилл и Шакил О'Нил, суперзвездами еще не успели стать. И получилось так, что единственной знаковой фигурой американского профессионального баскетбола оставался Майкл Джордан. А это нечеловеческая ноша.

Став трехкратным чемпионом НБА, Майкл не представлял себе даже, какой новый вызов ему может бросить судьба. Его клуб и он сам достигли, кажется, всего. Когда-то, например, говорили, что, несмотря на его высочайшее индивидуальное мастерство, Джордан все же не тот игрок, который может повести за собой команду и привести ее к чемпионскому званию. Теперь такие разговоры абсурдны. К чему же стремиться дальше? Какие новые, еще более высокие цели перед собой ставить? На одной из послематчевых пресс-конференций репортер Митчелл Крюгель отметил в своем блокноте, что на протяжении 45 минут Майкл употребил слово "вызов" дюжину раз. Но это было давно, когда "Буллз" еще только мечтали о лаврах победителей. А сейчас трехкратный чемпион НБА Майкл Джордан в поисках новых вызовов решил, как он говорил своим друзьям, попробовать свои силы в профессиональном бейсболе. В мальчишеские годы бейсбол какое-то время был его любимым видом спорта, отец не раз говорил ему, что он как будто специально создан для него. Теперь, после гибели отца, Майкл все чаще задумывался над его словами, воспринимая их как завещание. Когда Майкл учился в университете в Чепел-Хилл, он хотел было заниматься и бейсболом и баскетболом. Но Дин Смит этому категорически воспротивился. Бейсбол так и остался несбывшейся мечтой Майкла.

Теперь он, кажется, решил эту мечту осуществить. Даже в разговорах с мало ему знакомыми журналистами Джордан неоднократно заявлял, что намерен переключиться с баскетбола на бейсбол. Когда автор этой книги в январе 1992 г. готовил о Джордане материал для журнала "Спортс Иллюстрейтед", Майкл подробно рассказал ему о своем желании попробовать поиграть в высшей бейсбольной лиге. Он упомянул также, что у него в запасе второй вариант - стать профессиональным футболистом (еще один вызов?). Я не фантазирую, - насчет футбола Джордан часто говорил со своим другом Ричардом Дентом.

Любопытный штрих. Когда в 1993 г. "Буллз" веселились в своей раздевалке после победы над "Финиксом", Майкл, обратившись к Тиму Гроверу, одному из тренеров команды, попросил его подготовить для него тренировочную бейсбольную программу. Узнав об этом, Фил Джексон ничуть не удивился. Он понял, что баскетбол для Майкла если и не стал тяжким испытанием, то превратился в однообразную работу. А мальчишеский энтузиазм Джордана, всегда помогавший ему выдерживать напряженные сезоны, с годами исчез.

Джерри Рейнсдорф, впервые услышавший новость от самого Майкла, попросил его, перед тем как принять окончательное решение, переговорить с Филом Джексоном. Джордану не хотелось этого делать: он боялся, что старший тренер, тонкий дипломат, легко переубедит его. Но другого выхода не было. Сжавшись, как пружина, Майкл отправился к Джексону. Опасения его оказались напрасными, тренер не взял на себя моральную ответственность отговаривать человека от того, к чему его влечет сердце. Он просто высказал сожаление по поводу того, что Майкл огорчит миллионы простых американцев, наслаждавшихся его игрой. В глубине души Джексон был уверен, что Майкл со временем соскучится по игре, которой он столь блестяще овладел, и вернется в НБА. Тактика, избранная тренером, несколько изменила характер их отношений. Создавалось впечатление, что интересы Майкла дороже Джексону, чем интересы клуба.

Так или иначе, Джордан покинул НБА. На пресс-конференции, посвященной его уходу из профессионального баскетбола, Майкл, на удивление всем, нарочито фамильярно и даже грубо вел себя по отношению к журналистам. Не иначе как со словами "Вы, ребята", он к ним не обращался. Не обвиняя прессу в том, что она его вынудила расстаться с баскетболом, Джордан все же ядовито заметил, что в первый раз видит столько народу, собравшегося по вполне мирному поводу. Дескать, обычно репортеры сбегались, когда чуяли, что речь пойдет об очередном скандале вокруг его имени. Майкл также сообщил журналистам, что теперь у него появится счастливая возможность уделять больше времени семье и друзьям. "Так что теперь вы, ребята, ищите новую добычу, а себе я пожелаю видеть вас пореже" - так закончил Джордан свою прощальную пресс-конференцию. На репортеров, регулярно писавших о Джордане на протяжении почти десятилетия, его враждебный тон произвел неприятное впечатление. Честно говоря, большинство журналистов писали о нем только хорошее. Они его любили не только как спортсмена, но и как человека. А главное - как прирожденного победителя.